Іюнь 1915 г.

1. іюня. — Я изучалъ законы, но прихожу къ заключенію, что изучать ихъ не стоитъ, ибо здЪсь въ лагерЪ нЪтъ законовъ, a лишь своеволіе властей и сплошное беззаконіе. Читаю газеты. 50 терезинцевъ выЪхали на свой счетъ въ Грацъ. На баракъ прислано 3 килограмма мыла. Позже идемъ купаться.

2. іюня. - Утромъ слЪдственныя власти допрашиваютъ интернированныхъ изъ слЪд. уЪздовъ: Новый Санчъ, Горлицы, Грибовъ, Ясло и Броды. Михаилъ Дудыкъ и Трембачъ, арестованные, заспали въ арестЪ такъ, чго надзиратель послЪ 8 ч. утра засталъ ихъ спящими. ВслЪдствіе этого онъ пожаловался полковнику, что они не исполнили приказа вставать до 8 час. утра. Полковникъ сдЪлалъ имъ выговоръ и выразилъ надежду, что впередъ они этого не сдЪлаютъ.

Упражненія пожарной дружины на случай пожара. Лемкамъ почта доставила 15 посылокъ. Мандль раздаетъ ихъ вмЪстЪ съ корреспонденціей, возлЪ нашего барака. Утромъ получаемъ давно ожидаемый кофе, въ которомъ было больше желудей, ржи и т. п. вещей, чЪмъ настоящаго кофе. 8 человЪкъ, среди которыхъ Полянская, .о. Дыгдалевичъ и о. Савула освобождены, и отправляются въ Грацъ. ХлЪбъ до того скверный, что никто изъ насъ не принимаетъ его. Еще 80 человЪкъ освобождены и уЪзжаютъ.

3. іюня. — Прибыло 300 человЪкъ интернированныхъ въ Талергофъ. Знакомлюсь съ Тустановичемъ. Изъ Сандецкаго уЪзда прибылъ лишь одинъ крестьянинъ и нЪсколько женщинъ изъ Ростоки; изъ Горлицкого уЪзда тоже нЪсколько крестьянъ. Въ транспортЪ этомъ много женщинъ. Вещи ихъ доставлены въ лагерь на телЪгЪ. На площади слышится рЪчь польская, цыганская и румынская, но преимущественно раздается русская рЪчь. Впервые Ъдимъ салатъ.

4. іюня. — Прибылъ транспортъ русскихъ военноплЪнныхъ. Васильевичъ изъ 30 го барака, по моей просьбЪ, стрижетъ теперь людей нашего барака, но подъ условіемъ, что за это кто-нибудь изъ нашего барака сыграетъ съ нимъ въ шахматы. Власти перемЪщаютъ людей изъ одного въ другой баракъ, какъ будто пЪшки на шахматной доскЪ. ВслЪдствіе этого Жолкевичъ, Киселюкъ и прочіе переходятъ въ баракъ А. Людямъ транспорта изъ Гейнбурга не назначено карантина и разрЪшено свободно гулять на площади. Полуумный Стефанъ изъ Бережанскаго уЪзда чуть было не убилъ одного крестьянина за то, что тотъ дразнилъ его. Когда шелъ взводъ солдатъ, мы всегда уступали ему мЪсто, a Стефанъ шелъ всегда на прямикъ, за что получалъ изрядные побои, ибо мЪшалъ взводу итти. Вахмелевскій идетъ подъ карантинъ въ 15-ый баракъ.

5. іюня. — Перемышль взятъ австрійцами. Больному Качору приношу хлЪбъ и деньги. Нашъ баракъ покидаютъ: о. Оришкевичъ, о. Дикій, Мизераки отецъ и сынъ, Мазуръ и др. Ужасно жарко. Вечеромъ приходитъ пьяный взводный (капралъ) и велитъ очистить грядку фасоли передъ нашимъ баракомъ, на мое заявленіе, что нЪтъ ни лопаты ни другого подобнаго орудья для этой работы, получаю отвЪтъ, что Адамъ и Ева не имЪли подобныхъ орудій, a все таки умЪли взрыхлять землю.

6. іюня. — Воскресенье. Получаемъ отъ o. Отто открытку съ дороги. Видно, онъ не забываетъ насъ. Почту раздаютъ уже 4-ый день возлЪ нашего барака. На почтамтЪ Пунтигамъ задерживаютъ посылки съ съЪстными припасами, такъ долго, что наши люди получаютъ ихъ испорченными. Въ лавкЪ можно пріобрЪсти салатъ и содовую воду. Внутри въ часовнЪ пишутъ иконы и красятъ иконостасъ. Романъ и Евстахій Макаръ живутъ въ нашемъ баракЪ. Жара ужасная, 27° по Реомюру. Многихъ изъ Терезинцевъ высылаютъ власти въ Грацъ на свободу. Сегодня даютъ на завтракъ супъ изъ

немытой фасоли, на обЪдъ картофельный супъ съ мясомъ, какъ поговариваютъ, старой лошади, a на ужинъ совсЪмъ скверный супъ неопредЪленнаго вкуса и цвЪта.

8. іюня. — Въ 4 ч. пополудни температура достигаетъ 27° по Реомюру. Лысенко уже самъ моетъ свое бЪлье. Въ ангарахъ находятся аэропланы, которые совершаютъ полеты только утромъ и вечеромъ, днемъ же вслЪдствіе жары этого не дЪлаютъ. Кто-то изъ нашего барака получилъ списокъ раненыхъ и убитыхъ на фронтЪ. ВсЪ просматриваютъ его, нЪтъ ли тамъ родныхъ или знакомыхъ. Хитрый, хвастливый и вЪчно довольный собой Дизіо М. сидитъ одЪтый въ кожухъ и жалуется на страшную жару. Кто-то совЪтуетъ ему сбросить кожухъ, но получаетъ отъ него отвЪтъ, что безъ кожуховъ онъ обойтись не можетъ и такъ бы скучалъ за ними и себя грызъ, что умеръ бы, и такъ кожуха и не снялъ. О. Макаръ, Хилякъ и другіе играютъ въ преферансъ, иные читаютъ газеты или бесЪдуютъ между собой. Впервые мы узнали о смерти двоихъ дЪтей о. Игнатія Мохнацкаго изъ Войтковой.

Абитуріентъ Феофилъ, заподозрЪнный въ шпіонствЪ въ пользу Россіи, повЪшенъ 18. января 1915 года, на рынкЪ въ ГрибовЪ, a Марія звЪрски убита на улицЪ въ ПеремышлЪ 15. сентября 1914 года. Число невинныхъ жертвъ австрійскаго террора все увеличивается. Изъ Криницы пишутъ, что вербуютъ дЪвицъ въ сестры милосердія австрійскаго Краснаго Креста. Муравьи насъ прямо таки преслЪдуютъ, ихъ всюду въ баракЪ полно. Съ 11 ч. утра до 5 ч. по полудни на улицахъ лагеря почти не видно людей. ВсЪ жители прячутся по баракамъ и лежатъ почти раздЪтые, до того жарко. Михаилъ Нестеракъ идетъ подъ карантинъ. Покидаетъ лагеръ 35 человЪкъ.

9. іюня. — Въ 12 ч. температура доходитъ до 26°. Поваръ присылаетъ мясо изъ кухни и велитъ его дЪлить въ баракЪ на порціи. Ссора въ кухнЪ съ поваренкомъ. Дьякъ Дуфанецъ идетъ въ солдаты въ Новый Санчъ. Сегодня выЪхало въ Грацъ около 20 чел. Въ нашемъ баракЪ находится 101 человЪкъ. Прибываетъ транспортъ въ числЪ 25 человЪкъ изъ окрестностей Коломыи. Тымчакъ велитъ мнЪ писать протоколы дознаній.

Одинъ изъ только что прибывшихъ интернированныхъ на вопросъ, за что его арестовали, отвЪтилъ, что одолжилъ какому-то товарищу прокурора суда что-то около 18 кронъ и встрЪтя его на улицЪ, просилъ его отдать ему долгъ. Товарищъ прокурора не только не отдалъ денегъ, но приказалъ еще доставить его въ Талергофъ, какъ неблагонадежнаго. Г-жу Рубингеръ взяли за то, что она, будучи хозяйкой у настоятеля прихода, разговаривала съ о. Левицкимъ, недавно выпущеннымъ на свободу изъ Талергофскаго лагеря и возвратившимся домой.

Феодоръ Мохнацкій, о. Сеникъ, Дм. Вислоцкій, Андрейко, Гнатышаки (кромЪ Ореста), Мащакъ, Іоанна Дуркотъ и др., идутъ подъ

карантинъ, послЪ котораго отправляютъ ихъ въ ВЪну, подъ судъ. Зубъ разболЪлся, a дентиста нЪтъ, его обязанности исполняетъ поваръ! Волей-неволей иду къ нему. Онъ ткнулъ мнЪ въ ротъ какую-то свою пачкатню и велЪлъ уплатить за это двЪ кроны.

10. іюня. — Работники изъ нашей братіи работали весь день несмотря на нестерпимую жару, подгоняемые кнутами сторожащихъ постовыхъ. Они исправляли дороги, носили на спинЪ дрова отъ станціи желЪзной дороги въ лагерь, или же выкапывали камни, то какъ невольники тянули возы, то трамбующій дороги валъ. Эти несчастные даже не имЪютъ цЪлаго платья, a отдыхъ имъ даютъ только на часъ или два, когда нестерпимая жара даетъ себя больно чувствовать и сторожащимъ ихъ людямъ. Ъду получаютъ очень скудную и потому, если не имЪютъ своихъ денегъ, положительно примираютъ съ голоду. Почту получаемъ неисправно, a пакеты съ испорченными съЪстными припасами. Сортиръ распространяетъ ужасную вонь.

11 іюня. Жарко. Качоръ находится въ 7-омъ баракЪ, а Юречко изъ Новаго Санча въ 19-омъ. Сегодня дежурятъ въ кухнЪ изъ нашего барака Максимовичъ и Пирогъ. Каждый въ баракЪ получаетъ отдЪльно порцію мяса и отдЪльно порцію супа. Такой порядокъ заведенъ по приказанію властей, дабы прекратить воровство нЪмецкихъ поваровъ. На карантинЪ, гдЪ находится о. Дикій, появились два роя пчелъ, кoтoые были пойманы и помЪщены въ ульи.

Постовые солдаты спокойно смотрЪли и даже выражали по этому поводу радость. Русскіе плЪнные пекутъ хлЪбъ качества значительно лучшаго, чЪмъ наши пекари — „баброши". Въ кантинЪ берутъ: за 10 гр. „брындзы" (спеціальнаго сорта сухой творогъ) 5 гел., за головку попорченного салата 14 гел. и за вязанку луку — 60 гел. Читаютъ акты судопроизводства по дЪлу ссоры Кмицикевича и Добіи въ полюбовномъ судЪ, въ которомъ членами состояли д-ръ Орестъ Гнатышакъ, о Мащакъ, о. КисЪлевскій, д-ръ Могильницкій и д-ръ Саноцкій. О. Жолкевичъ уЪзжаетъ въ Лейбницъ. Михаилъ Нестеракъ расказываетъ мнЪ, что постовые солдаты 2 и 3 участковъ бьютъ нашихъ крестьянъ по лицу.

12 іюня. — Поваръ „пломбируетъ" мнЪ зубъ. Около 600 человЪкъ, преимущественно изъ терезинскаго транспорта, взяты на работы. Жители трехъ бараковъ А, Б и Ц (A, B C) отправлены въ Гминденъ, остается только Ивашкевичъ. Велю дЪлать порядки въ нашемъ баракЪ; утромъ выносятъ кровати, моютъ полъ и окна и раздаю людямъ нафталинъ, какъ средство противъ вшей, отъ которыхъ нЪтъ спасенія. Власти приказываютъ явиться тЪмъ, которые служили на военной службЪ, но не перешли 42-лЪтняго возраста.

Власти разрЪшаютъ итти около 70 человЪкамъ въ 6 час. на кладбище, гдЪ о. Влад. Венгриновичъ сосовершаетъ панихиду по усопшимъ.

Хоръ поетъ подъ управленіемъ Галушки. Веземъ гробы одного русскаго солдата и остальныхъ австрійскихъ солдатъ; послЪдніе гробы украшены деревянными крестами.

Между похороненными находится самоубійца, австрійскій солдатъ; о причинЪ его самоубійства многіе разно толкуютъ, но настоящая причина не извЪстна. Одни говорятъ, что души проколотыхъ и убитыхъ имъ интернированныхъ не давали ему спать; другіе, что онъ не могъ больше смотрЪть на талергофскій адъ, и потому жизнь ему опротивЪла, a иные еще что-то, да мало ли тутъ всякихъ причинъ?

Мы воспользовались разрЪшеніемъ выхода за ограду лагеря и гуляемъ въ сосновомъ лЪсу, воздухъ котораго благотворно вліяетъ на насъ и подкрЪпленные возвращаемся черезъ Карльсдорфъ въ лагеръ. Влервые послЪ 10-мЪсячнаго заключенія шли мы черезъ штирійскую деревню, возлЪ Талергофа, конечно, сопровождаемые солдатами со штыками. ХлЪбъ выдано намъ на 2 дня впередъ. Григорію Галю изъ Лосья пропало на почтЪ 50 кронъ, высланныхъ ему изъ его родныхъ мЪстъ.

13. іюня. — СовмЪстно съ отцемъ составляю родословную табель нЪсколькихъ семействъ Лемковщины. Военныя власти берутъ на военную службу: д-ра Собина и др. 90 человЪкъ, которыхъ временно помЪщаютъ въ 32-омъ баракЪ. Д ръ Собинъ прощается со всЪми. Власти переводятъ въ карантинный баракъ до 400 человЪкъ, изъ нашего барака 10 человЪкъ, среди которыхъ: Бенька, Кошку, Бурдяка, Школьника, a изъ 4-го: Головку, Соботицкаго и др. людей, изъ уЪздовъ Ярославскаго и сосЪднихъ. ВсЪ прощаются, плачутъ, причитаютъ и даже стонутъ. Крики раздаются со всЪхъ сторонъ. ВсЪ скопляются возлЪ бани.

ПосЪщаю выздоравливающаго Дм. Качора, который, чувствуя себя очень слабымъ, лежитъ неподвижно на нарахъ. Я убЪждаю его, если еще сможетъ, гулять по площади, на солнцЪ. ПослЪ же съ больнымъ Трембачемъ изъ Лосья иду въ аптеку уже въ третій разъ за глазнымъ лекарствомъ. Получаемъ супъ, что-то вродЪ лемковской „киселицы" овсянки. Супъ этотъ единодушно прозвали мы „гальопка", что значитъ „бЪги отъ него галопомъ".

Ha товарныхъ самоходахъ летчики, увозя испорченный аэропланъ, уЪзжаютъ и при этомъ поютъ пЪсни. ВслЪдъ за ними идетъ толпа людей, около 100 человЪкъ, выпущенныхъ на свободу. Среди нихъ вижу: Червинскаго, Петра Брунарскаго и др. Идетъ проливной дождь.

Въ нашемъ баракЪ насчитытывается теперь всего 93 человЪка. На весь баракъ получено 3 килограмма мыла. Писаремъ нашего барака состоитъ Лысенко, ибо „радца" получилъ постъ коменданта 1 участка. Передъ обЪдомъ выЪхало въ Грацъ еще нЪсколько человЪкъ.

14. іюня. — Ночью шелъ проливной дождь. Изъ Кракова прибыло 25 человЪкъ, a изъ Криницы: Ольга и Марія Гнатышакъ,

Тустановичъ помЪщенъ въ нашъ баракъ. О. Василій Курилло, философъ Перегинецъ, о. Діон. Мохнацкій, Бандровскій, Блищакъ и я, переходимъ въ 21-ый баракъ, который на первый взглядъ уютнЪе и удобнЪе прежняго барака. Чувствую себя очень утомленнымъ и стараюсь отдохнуть, a впрочемъ, все — отдыхъ. Бекерскій сердечно прощается съ нами, не забывая своей привычки потчиванія насъ нюхательнымъ табакомъ съ низкимъ поклономъ.

Панихида на могилЪ о. Олимпiя Полянскаго.

15. іюня. — Ночью приморозокъ. Комендантомъ барака состоятъ о. Козиневичъ. Въ баракЪ есть два отдЪленія. О. Вахнянинъ заказываетъ въ ГрацЪ три книги. На почтЪ все таки безпорядки. Дежурю въ баракЪ съ 12 ч. ночи до 6 час. утра. Одинъ пьяный солдатъ ночью зоветъ меня и спрашиваетъ: „гдЪ живутъ здЪсь дЪвки?" „Я не знаю, гдЪ подобныя созданія обитаютъ", отвЪчаю я и обратно иду въ баракъ. День сегодня теплый и пріятный. Концертъ Гринберга.

16. іюня. — Прозябатели нашего барака идутъ купаться. Ночью, почти съ разсвЪтомъ, прибыло 25 человЪкъ изъ Дрогобычскаго уЪзда. О. Гнатышакъ пріЪхалъ изъ Граца. Упражненія пожарной дружины. Исправляютъ 22-ой баракъ, a его жителей временно, до окончанія починки, распредЪляютъ по сосЪднимъ баракамъ. Mиx. Собинъ исполняетъ обязанности раздЪляющаго въ баракЪ порціи. СлЪдственныя власти допрашиваютъ лемковъ изъ горлицкаго, сандецкаго и грибовскаго уЪздовъ. Федорко, студентъ академіи художествъ, написалъ довольно удачно портретъ

О. Василія Курилло. Я уже со дня пріЪзда въ Талергофъ переведенъ въ десятый по счету баракъ. Почта доставляетъ въ лагерь много денежныхъ переводовъ на имя интернированныхъ. Эти деньги даютъ возможность покупать съЪстные припасы и одежду. Не будь этихъ денегъ, смертность въ лагерЪ возросла бы до страшныкъ размЪровъ.

17. іюня. — Михаилъ Максимчакъ, ПоруцЪдло и др. „добровольцы" переходятъ въ III баракъ. Сегодня утромъ выпущено на свободу 100 человЪкъ. День хорошій. Тымчакъ назначилъ меня секретаремъ въ свою канцелярію. Составляю протоколы и ежедневные списки для двухъ госпиталей.

18. іюня. — Власти принуждаютъ насъ записываться въ пожарную дружину. Продолжаютъ допрашивать крестьянъ — лемковъ. Больше писать не могу, ибо поранилъ палецъ. Врачъ третьяго участка Вейссъ смазалъ мой палецъ іодомъ, облилъ рану іодной настойкой и наложилъ на него пластырь.

19. іюня. — ВелЪно собирать въ нашемъ баракЪ по 10 гел. съ человЪка на уплату прислугЪ барака.

20. іюня. — ЦЪлый день льетъ дождь ливмя. Ночью съ транспортомъ интернированныхъ прибылъ о. Іоаннъ Руссинякъ, парохъ изъ Королевой русской (уЪздъ Грибовъ) и др. Отъ прибывшихъ узнали, что въ клиникЪ въ ВЪнЪ скончался преподаватель гимназіи въ отставкЪ Иванъ Черкавскій, бЪженецъ изъ Галичины.

21. іюня. - изъ Америки приходятъ деньги на руки Собина для раздачи лемкамъ. 150 человЪкъ отправлены подъ карантинъ. ПосЪщаю о. Дикаго и о. Хомина. О. Руссинякъ переходитъ во 23-ій баракъ. ЗдЪсь совершаетъ обЪдню и читаетъ молитвы до и послЪ Ъды о. Полянскій. Тымчакъ возвратился изъ Граца только въ 9 ч. вечера. Онъ получилъ телеграмму переводящую его въ Перемышль. Прощаясь со мной, онъ оставилъ мнЪ на память пузырки красныхъ и зеленыхъ чернилъ.

22. іюня. — Въ 3-мъ участкЪ пищу даютъ лучшую, чЪмъ въ первомъ и даже во время жары орошаютъ землю водой. Снова прибыло въ лагерь 45 человЪхъ изъ Ярославскаго и Дрогобычскаго уЪздовъ. Одна партія изъ подъ карантина уЪзжаетъ въ Грацъ. Въ лагерЪ можно купить пустигальское пиво по 30 гел. за бутылку и конденсированое молоко въ жестянкахъ.

23. іюня. — Жарко. Въ пожарную команду вербуютъ насильственно и заставляютъ вести ежедневно упражненія во время жары до 6 ч. вечера, поэтому я удираю въ 6-ой баракъ и торчу тамъ до 3 1/2 часовъ. Должность Тымчака принялъ судья Величковскій. Допрашиваютъ: Якова Вислоцкаго, о. Гумецкаго, о. Василія Дорика, о. Милянича и др. О. Милянича присудили къ двухгодичному тюремному заключенію. Сегодня скончался Іосафатъ Крулевскій, служащій „Лемк. Кассы" изъ ЛЪщинъ, горлицкаго уЪзда. Онъ заболЪлъ тифомъ и лежалъ въ изолированномъ баракЪ. Подъ вліяніемъ жара, въ бреду, онъ хотЪлъ удрать изъ барака и выбЪжалъ, постовой

солдатъ окликнулъ его, но тотъ продолжалъ бЪжать, тогда солдатъ на разстояніи нЪсколькихъ шаговъ выстрЪлилъ въ него и убилъ его. Такъ скончался тихій и ревностный патріотъ.

300 роботниковъ должны выЪхать въ Австрію на работы, ожидаютъ только агента. Сегодня выдаютъ намъ фасоль и кукурузянку. Въ баракЪ, какъ обыкновенно, одни играютъ или въ карты или въ шахматы, другіе варятъ чай или супъ собственнаго изобрЪтенія, a третьи курятъ папиросы и бесЪдуютъ о чемъ-то или просто раздумываютъ. Бл. Ъстъ кукурузянку и запиваетъ ее кофе. Чашка кофе въ лагерЪ стоитъ 24 гел. Работники копаютъ землю за воротами. Изъ Перемышля прибылъ транспортъ въ 50 человЪкъ.

ПослЪ похоронъ.

24. іюня. — 2 сотни людей отправляются на кладбище „подъ соснами", помолиться за усопшихъ. О. Киселевскій совершаетъ панихиду при участіи хора. 55-лЪтнихъ мужчинъ переводятъ въ 19-ый баракъ, a людей до 53-го года наряжаютъ всЪхъ въ „добровольцы". Іосефертъ передаетъ намъ, что Кжижикъ взятъ въ солдаты, a его жену выпустили на свободу.

25. іюня. — Сегодня идемъ купаться. ВозлЪ сортира строятъ новые бараки. Берутъ въ солдаты интернированныхъ.

26. іюня. — Составляю списокъ лемковъ горлицкаго уЪзда, подлежащихъ отбыванію воинской повинности. Вечеромъ получаемъ супъ съ картофелемъ и капустой. Опять переселеніе, изъ шестого барака всЪхъ въ 20-ый, a всЪхъ изъ 20-го въ 22-ой. Для чего такое перебрасываніе людей изъ одного барака въ другой, не извЪстно. Оберлейтенантъ допрашиваетъ всЪхъ тЪхъ, которые покупали табакъ у Дейтшера. Онъ

слишкомъ поздно взялся эа раслЪдованіе этого дЪла, ибо много важныхъ свидЪтелей уже покинуло Талергофъ. Въ баракЪ производимъ чистку вещей, пола и т. п. Вечеромъ запрещено въ цЪломъ лагерЪ зажигать огни и лампы, видимо опасаются полета непріятельскихъ аэроплановъ. Ночью буря.

27. іюня. — Составляю списокъ новобранцевъ изъ шести уЪздовъ. Феленчакъ приходитъ въ нашъ баракъ. Приводятъ въ порядокъ шесть бараковъ, вЪроятно для новыхъ интернированныхъ.

28. іюня. — Ночью идетъ дождь, утромъ воздухъ чистъ и свЪжъ. Годовщина смерти Фердинанда, нанаслЪдника австрійскаго престола. Панихида возлЪ церкви. У О. К. развелась страсть къ словопреніямъ, онъ очень радъ, если его слушаютъ. Повторяя нЪсколько разъ свой выводъ или взглядъ, онъ говоритъ своему слушателю, „слушайте, но вЪдь не въ этомъ дЪло", и дальше развиваетъ прямо противоположный взглядъ, на что слушатель даетъ отвЪтъ: жаль что батюшка учился богословію, a не юриспруденціи, сталъ бы хорошимъ адвокатомъ, ибо ловко орудуетъ софистикой. Гуляетъ онъ обыкновенно въ одной бЪлой рубахЪ (не застегнутой у воротника) съ открытой грудью и не застегнутыми рукавами, которые на воздухЪ при каждомъ его движеніи болтаются. Руки держитъ обыкновенно въ карманахъ. Въ разговорЪ, употребляетъ выраженіе „Знаете, ибо это знаете". Этотъ священникъ небольшого роста, сЪдой, съ краснымъ, вздернутымъ носомъ былъ въ свое время благочиннымъ на ЛемковщинЪ и дЪлалъ много пользы народу.